Почему рефлексии и мета-когниций недостаточно

Почему рефлексии и мета-когниций недостаточно

Когда-то давно, в одном из первых своих подкастов, мы с ведущим сформулировали, что де рефлексия -- это "царь-навык". Также огромное количество людей — например, мой любимый Артур Брукс, о котором писал здесь — в той или иной форме говорят о мета-когнициях. Можно припомнить и Канемана, и системы №1 и №2, трендовые разговоры о когнитивных искажениях. Короче, примерно из каждого утюга можно услышать о том, как важно замечать и анализировать свой мыслительный процесс.

Сейчас я верю, что это необходимое, но недостаточное действие. Очень важный навык — уметь чувствовать о том, как мы чувствуем.

Крик из зала: — ЧТО?!

Сейчас объясню :D

Представьте, что ваш ребенок (замените на младший брат/сестра или какой-то эмоционально понятный пример, если с детьми вам не подходит) катался на велосипеде, упал и ударился. Ему больно, он плачет. Мы можем его утешать и пытаться отвлечь: «ну ничего страшного, не так уж и больно, во, смотри зато, какие цветы рядом красивые».

Можем задуматься о том, что мы делаем и как мы думаем о ситуации, или даже заметить сходство в том, как мы утешаем с тем, как в детстве утешали нас. Погрузиться фоново в размышления об этом. Кстати, ребенок в этот момент чувствует скорее всего потерю контакта и что с ним что-то не так.

А можем заметить свои чувства, которые вызывает у нас ситуация. Например, это может быть чувство раздражения, потому что ребенок не справился с велосипедом, плачет, теперь с этим надо что-то делать, а я и так устал(а), и просто хотел(а) немножко выдохнуть, пока он занят сам собой, проблем стало больше, а не меньше.

И дальше трюк. Если не идти по тропе "думать о мыслях/чувствах", а пойти по тропе "что я чувствую по поводу того, что я чувствую?" — можно обнаружить, к примеру, что одновременно с раздражением я чувствую острый стыд за свое раздражение. «Ты плохой родитель —говорит кто-то внутри, — раз ты чувствуешь это в адрес ребенка".

А может быть, моё раздражение переходит в гнев от того, насколько что у меня так мало ресурсов, а теперь я вынужден(а) еще тратить их на эту ситуацию. И эта гневная часть меня хочет меня защитить. И всё это на самом деле происходит почти незаметно для меня, но в моем голосе звучит досада, а не сочувствие.

Или наоборот, я замечаю, что сам страдаю от того, как страдает ребенок, находиться рядом с его страданием для меня невыносимо; и чтобы избавиться от своих переживаний, вызванных чужим, я хочу чужое поскорее "убрать": отвлечь, обесценить, поскорее прекратить. И это тоже не про поддержку ребенка, а про то, что я не справляюсь с тем, чтобы выдерживать его эмоции.

И замечая все эти части себя, давая им место, признавая и прося их расступиться, можно в конечном итоге прийти к контакту с самим ребенком -- с глубоким сочувствием, принятием и сопереживанием.

Именно вопрос о чувствах, и о чувствах про чувства, является ключевым шагом в протоколах IFS-терапии, и по моему опыту с клиентами действительно является самым лучшим способом разотождествления с частями. Отношения и чувства возникают между субъектами, и вопрос «что чувствуешь по поводу этих чувств?» — это элегантный нож для бумаги, который вскрывает заклеенный конверт переживаний и внутренних отношений между частями.